ВЕНА И МОДЕРН
«Век самопознания» — научпоп, который подготовит тебя к походу в Альбертину, Бельведер и на выставку в ГМИИ им. Пушкина
Автор книги Эрик Кандель — нобелевский лауреат и влюбленный в свой родной город ценитель художников-модернистов. «Век» написан на стыке двух его главных интересов. Три части, на которые делит книгу сам автор, и составляют вынесенный в заглавие «Век»: первая, посвященная становлению психологии, охватывает первые десятилетия XX века; вторая — о взаимном влиянии искусства и когнитивной психологии искусства — 30-е; третья заключительная рассказывает о недавнем прошлом (90-е годы) и новейшей науке нейроэстетике. Мы сосредоточимся именно на первой.
Кандель Э. Век самопознания: поиски бессознательного в искусстве с начала XX века до наших дней / Пер. с англ. П. Петрова. М.: АСТ. 2016.

Аннотация: Лауреат Нобелевской премии в области физиологии и медицины (2000 г.) и знаток модернистского искусства Эрик Кандель приводит нас в блистательную Вену рубежа XIX—XX вв.еков — город Зигмунда Фрейда, Артура Шницлера и Густава Климта. Здесь — в художественных мастерских, врачебных кабинетах и светских салонах — около ста лет назад началась революция, изменившая наши представления о психике и ее отношениях с искусством.

Роден наклонился к Климту и сказал: «Я никогда в жизни не чувствовал себя так, как здесь, у вас. Ваш „Бетховенский фриз“, такой трагический и такой прекрасный, незабываемая выставка с ее атмосферой храма, а теперь и этот сад, эти женщины, эта музыка… И вокруг, и в вас самих столько подлинной, детской радости… Что же это такое?» Климт медленно наклонил свою красивую голову и сказал всего одно слово: «Австрия»
Диалог художника и скульптора, состоявшийся летом 1902 в салоне Берты Цуккеркандль, можно перечитывать и смаковать бесконечно. Отдавая должное внешнему облику процветающей Австрии, Кандель более интересуется теми, кто создавал этот облик, делая Вену центром современного искусства и передовой науки. Но почему Вена? Во-первых, это было красиво. Во-вторых, то было новое Возрождение: как интерес к человеческой анатомии XV века позволил художникам эпохи творить совершенно по-новому, так и не было бы модерна без делавшей первые шаги психологии. Наконец, именно Вена тех лет обладала лучшими условиями для зарождения диалога между искусством и наукой. Свободный обмен идеями в салонах между врачами и живописцами, общие интересы (медицина, психология и психоанализ, искусство) и, конечно, Венский университет, с которым так или иначе была связана интеллектуальная элита столицы.

… Фрейд, Шницлер, Эмиль и Берта Цуккеркандль, Климт, Кокошка и Шиле. Кандель приводит краткую биографию каждого, затрагивающей важнейшие для них события и знакомства (зачастую друг с другом), и довольно беспристрастно комментирует их научные и художественные работы. Шницлера он ставит выше Фрейда, сравнивая «Толкование сновидений» и «Новеллу снов». Писатель, в отличие от уже маститого психоаналитика, признавал женскую сексуальность и правдиво изображал ее в своих текстах («Барышня Эльза»). В то же время за откровенную неудачу в «Случае Доры» Фрейду в наши дни женских маршей пришлось бы нелегко. Одновременно Шницлер обвиняется в двойных стандартах: писателем он был эмпатичен, в жизни же проявлял абсолютно потребительское отношение к женщинам.


Музей Зигмунда Фрейда: Berggasse 19, 1090 Wien
С открытиями Фрейда совпал разрыв Густава Климта с художественной традицией. В то время не один психоанализ толкал искусство к развитию. Вызовом для художников стала доступность фотографии. Ответом с их стороны послужили двухмерные полотна, обращенные не к окружающей, а внутренней реальности. Климт одновременно трактовал библейские сюжеты с оммажем фрейдизму («Юдифь») и обращался к биологии. Рассмотрите в декоративизме портрета Адели Блох-Бауэр сексуальный подтекст: в орнаментальных прямоугольниках и овалах искусствоведы читают мужские и женские половые клетки, вместе создающие символ жизни.

"Поцелуй" входит в постоянную экспозицию Галереи Бельведер: Schloss Belvedere, Prinz Eugen-Straße 27, 1030 Wien

"Поцелуй" входит в постоянную экспозицию Галереи Бельведер: Schloss Belvedere, Prinz Eugen-Straße 27, 1030 Wien
Течение, которое они представляли, стремилось к живописному и графическому изображению бессознательных, инстинктивных устремлений, при этом каждый из художников выработал особый подход к использованию языка тела для передачи своих открытий
Климтовскому ар-нуво Кокошка противопоставил экспрессионизм, назвав женские портреты предшественника «безэмоциональными». Помимо психоанализа на него оказали влияние анатомические иллюстрации (книга XVII в. «Мир чувственных вещей в картинках») и открытие рентгеновских лучей. Его натурщики должны были забыть о художнике, двигаться и вести себя естественно: через позы и жесты, по мнению Кокошки, проявлялось их внутреннее состояние.
Если революцией Климта стала двухмерность, Кокошка привнес в венский модерн черты маньеризма, примитивизма и карикатурности. Гиперболизация эмоций, символичность цветов и техника работы короткими мазками заостряли «психические конфликты портретируемых и мучительные самокопания самого художника». Первые попытки передать скрытые переживания через искажение внешних черт проявились на портрете «Актер транса».

Портрет Рейнхольда, особенно важная для меня картина, содержит одну деталь, на которую до сих пор никто не обращал внимания. Работая в спешке, я изобразил на левой руке, прижатой к груди, всего четыре пальца. Может быть, я просто забыл дописать пятый? Так или иначе, мне не кажется, что его не хватает. Мне важнее было пролить свет на душу портретируемого, чем перечислить все детали, такие как пять пальцев, два уха или один нос
Шиле перенял двухмерность Климта и доработал иконографию частей тела Кокошки, но уже не переносил собственные конфликты на чужие портреты. Только за 1910-1911 год он написал около ста автопортретов. Кандель приводит «художественную формулу Шиле», сформулированную искусствоведом Алессандрой Комини:
Обособление фигуры или фигур, изображение их анфас и выравнивание оси тела по центральной оси холста и подчеркивание глаз, рук, всего тела. Все эти утрированные черты создают у зрителя ощущение неотвязной тревоги
Но не одной только тревоги. Жесты и позы Шиле передавали все: от восторга и страсти до страха и чувства вины. Психологическое состояние транслировали уже не одни руки — изображение обнаженного тела стало исследованием собственной сексуальности художника.
Кокошка и Шиле выставлены как в Бельведере, так и в Альбертине: Albertinaplatz 1, 1010 Wien
Рассказ Канделя об искусстве не обрывается на Шиле. Наоборот, для него самая увлекательная часть исследования только начинается. Напоминая школьный курс биологии (о палочках, колбочках, аксонах и строении мозга), ученый вдруг открывает загадку Моны Лизы, а Кандинского с Малевичем делает почти понятными. Глава за главой он препарирует базовые элементы любой картины: линии, цвет, свет, его яркость, симметрия и асимметрия, пропорции — и все они так или иначе объясняются не менее базовыми законами биологии. По прочтении мы получаем нечто более ценное, чем краткий экскурс в виднейшие венские дома эпохи. Мы получаем даже не науку о психике в чистом виде. Кандель не делает новых открытий, его работа — распутать и объяснить хитросплетения научной и художественной историй. И вдохновить вас на поездку в Вену, разумеется.
Автор: Александра Киселева